Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: music of my soul (список заголовков)
02:14 

lock Доступ к записи ограничен

Умное лицо — это ещё не признак ума, господа.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:15 

lock Доступ к записи ограничен

Умное лицо — это ещё не признак ума, господа.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
02:34 

О звёздах, или кусочек «Катастрофы»

Умное лицо — это ещё не признак ума, господа.
Ну, и раз уж решила утаскивать любимое. Утащу и это — вот этот кусочек читки «Катастрофы», который, особенно после наложения музыки, получился совсем уж волшебным.
Мне не стыдно сказать, что ещё я очень нравлюсь себе на этой записи, как Леди — по крайней мере, вышло выразить то, как я её вижу. Мне нравится моя мимика, мне кажется, мне легко поверить, что я правда наяву вижу все эти звезды и созвездия. По крайней мере, сама бы я себе поверила. :D

@темы: music of my soul, my favorite things, shards of reality

01:17 

Человек, который бродил с тенями

Умное лицо — это ещё не признак ума, господа.
1.

Everything’s in order in a black hole
Nothing seems as pretty as the past though


Вода в Темзе была низкая — так, что даже можно было прогуляться по неровной кромке берега.

Погода выдалась холоднее обычного: не спасали даже длинный свитер и джинсы.

Застряв где-то между ностальгией и предчувствием нового, окружающая действительность одновременно ощущалась острее и казалась условной — будто два мира, привычный и совершенно иной, подошли так близко друг к другу, что соприкоснулись гранями, и до той, другой реальности — меньше шага.

Это чувство нарастало весь день, чтобы воплотиться, когда вечерние сумерки уже почти погрузились в густую ночную темноту, и позолоченные флюгеры на вершинах круглых башен Королевского Морского Колледжа отбрасывали длинные тени в свете коронованных корабельных узором фонарей.

Она в сотый раз бродила знакомой дорогой мимо архитектурных гигантов работы Кристофера Рена и обратно — узкой полоской набережной, под обычный аккомпанемент музыки в телефоне-плеере.

Только на этот раз вместе с очередным и ничем не примечательным глотком прохладного воздуха она, ведомая внезапным и таким естественным порывом, изменила своей привычке: остановилась, выдернула наушники и вслушалась в промозглую тишину пустынного пространства.

И тишина откликнулась ей — откликнулась мелодией, неизвестной ей раньше, но мучительно знакомой, притягивающей и очаровывающей душу тонкострунной пронзительностью скрипки.

Она пошла на звук, будто и не было ничего, кроме него, сейчас в этом мире, и только в дальнем уголке сознания трепыхалась мысль — откуда этот звук здесь сейчас? Здание, к которому она приближалась, конечно, было консерваторией, но так поздно здесь никогда не играли — даже свет никогда не горел.

Она нырнула в арку, ведущую во внутренний двор — так и есть, никакого света, кроме тусклого отблеска фонарей снаружи, за внешней аркой. Только тени, скопившиеся в углах старинных стен.

Она подходила все ближе и ближе к стене, в которой даже окон не было — откуда тогда звук? — и уже почти ступила в темноту, собравшуюся у каменной кладки с местами осыпавшейся штукатуркой, когда услышала совсем рядом резкий и одновременно чуть скучающий голос:

— Я бы этого не делал.

Повернувшись на звук, она уверилась, что во дворе она не одна — по другую сторону арки стоял, прислонившись к стене, темноволосый молодой человек. В своем длинном сером пальто он сливался с тенями, скопившимися у подножия высокого здания, и только его голос заставил её приглядеться и выделить из темноты его контур — неудивительно, что она сразу его не заметила. Да и он, надо сказать, не смотрел в её сторону.

Что это ей не стоит делать? И что делает тут он сам? — Казалось бы, логичные вопросы, но почему-то в это мгновение ответы казались ей понятными и очевидными, а потому спросила она совсем о другом.

— Вы знаете, кто это играет?

Услышав эти слова, незнакомец повернулся и посмотрел на неё — будто этим вопросом она наконец привлекла его интерес. Во мраке нельзя было разглядеть, какого цвета у него глаза, а почему-то хотелось.

— Тени, — будничным тоном ответил он.

— Что?

— Тени, — повторил он уже немного раздраженно: кажется, его удивляла такая непонятливость. — Это играют тени. Разве ты не слышишь?

В его исполнении подобная мысль действительно звучала самой простой и очевидной из возможных.

Но она таковой не была.

И только стоило ей попытаться снова вслушаться в мелодию, от которой её отвек странный разговор, попытаться понять, откуда она идет — как она бесследно пропала. И вместе с ней снова исчезло что-то очень важное. Боль потери отозвалась обидой.

— Нет, не слышу, — огрызнулась она в отместку.

Незнакомец, кажется, потерял к ней после этих слов всякий интерес, и слова отвернулся, смотря вверх, в беззвездное небо. Свет фонаря поймал прозрачно-зеленый стеклянный блеск бутылки в его руке.

Понятно — пьяный. Если не хуже.

Наваждение исчезло, мир снова обрел ясность.

Холодный ветер, дунувший с реки, заставил поежиться и напомнил, что она продрогла, и что уже поздно.

Она развернулась, и, не говоря ни слова, как можно быстрее зашагала прочь — сквозь арку, по знакомой дороге, за ворота.

В ушах снова играла привычная музыка.

***

Decided that once again I was just
dreaming of bumping into you


На следующий день вода была высокой — до самой середины лестницы, по которой в хорошие дни можно было спуститься на берег, — зато немного потеплело.

Осень вступала в законные права, и острые носы черных туфель тонули в пожелтевших листьях на мостовой у Трафальгарской таверны.

Гринвичский парк был, как всегда, полон людей, приехавших полюбоваться историческими красотами или просто отдохнуть. Все так же подавали кофе и чай в Павильоне на вершине холма.

Только все это было не здесь, не так и неправильно.

Это был знакомый, привычный мир — но его больше не хватало. Он казался чужим, будто она уже переступила грань, и смотрела из той, иной реальности по другую сторону. И эта казалась ненастоящей, и без той пронзительной, чарующей мелодии больше не была полной. Больше не могла быть, хоть ей и потребовался почти весь день, чтобы окончательно это понять.

И когда город снова готовился потонуть в полумраке, она вновь бродила среди старинных зданий.

И когда она услышала мелодию — ту же самую, а может, просто также цепляющую за душу, — она, не задумываясь, пошла за ней к сгустку теней у высокой стены.

Мгновение помедлила перед неизвестностью — и решительно шагнула в темноту.

@темы: music of my soul, When all songs start making sense, I'm wishing on a star

21:45 

Through the Looking Glass

Умное лицо — это ещё не признак ума, господа.
Oh mirror, what’s the damned reason,
What wicked wizardry at hand,
That led me to commit a treason
Against all concept in my head?

You are reflecting but a shadow,
And yet my poor mind’s fell,
As if pinned down by an arrow
My soul is trapped in a well.

I kept the questions all well hidden,
No answers told, no tears shed,
How did I find myself ridden
With doubts before I’ve never had?

I gave advice, I challenged meaning,
I argued to my heart’s content,
I was impressed – but what’s this feeling
The beating of my heart had meant?

The fair is foul, and foul is fair,
On, mind’s doubt and soul’s torment,
Without you I’m with no air,
But this dim light is meant to faint.

You’re searching for sincere matter,
And that has no link with me,
Till there is no more masks to shatter,
On with your path that is to be.

@темы: music of my soul, when all songs start making sense

Жизнь полетом в пустынном небе

главная